Довольно интересное интервью с Дмитрием Стровским, преподовавшим в школе журналистики в UNC Chapel Hill.

"В Северной Каролине мне ни разу не довелось видеть молодых людей и девушек, бесцельно «тусующихся», бесконечно пьющих пиво, ведущих праздные разговоры."

Стровский Дмитрий Леонидович, доктор политических наук, профессор факультета журналистики Уральского университета им. А.М. Горького, первый российский историк журналистики, приехавший в рамках программы Fulbright Exchange в США, к нам в Северную Каролину.

Вот его интервью, взятое здесь (Агенство национальных новостей)

Уральский профессор Дмитрий Стровский в рамках программы "Фулбрайт" в течение 4-х месяцев преподавал курс "История отечественной журналистики (1917-2005 гг.)" в университете американского штата Северная Каролина. «Фулбрайт» — самая престижная программа по обмену преподавателями и учеными из США и других стран. Уже полвека ее финансирует американский Госдепартамент. За эти годы Стровский оказался первым российским историком журналистики, приехавшим в рамках этой программы в США. Он рассказал корреспонденту Агентсва национальных новостей, как и чему учат молодых журналистов в США.

— Есть такой стереотип мышления: фраза «зарубежная стажировка» часто воспринимается у нас как отдых. Дескать, поехал человек мир посмотреть, жизнью насладиться. Есть в этом доля истины?

— Бесспорно, поездка за рубеж — это в любом случае новые впечатления. Прежде чем стать участником программы «Фулбрайт», надо пройти серьезный конкурс, ее организаторы внимательно смотрят на обоснованность заявки, проводят интервью с каждым претендентом. Я давно мечтал прочитать курс лекций в американском университете по истории советской журналистики, которую и в УрГУ преподаю. Два года назад рискнул обратиться за получением гранта. Получилось. И с января 2005 г., как обычный американский преподаватель, начал читать лекции в Университете штата Северной Каролины (г. Чапел Хилл). Свой курс «История отечественной журналистики (1917—2005 гг.)» я читал два раза в неделю почти четыре месяца. Преподавать нужно было с учетом местных реалий, той литературы, которая есть, что называется, под рукой. А потом еще читать студенческие рефераты, обсуждать их, оценивать. Так что было непросто. Но очень интересно!

— Общение шло на английском языке?
— Конечно. В американском вузе по-другому и невозможно. Америка самодостаточна, в университетской библиотеке можно найти книги на английском языке и по истории нашей журналистики.

— Американские студенты сильно отличаются от российских? Скажем, в особенностях восприятия лекций, общения с преподавателем?
— Отличаются. Они готовы к постоянному диалогу, разговорчивы, открыто выражают свою позицию. При этом они очень трудолюбивы, нацелены на результат. В Северной Каролине мне ни разу не довелось видеть молодых людей и девушек, бесцельно «тусующихся», бесконечно пьющих пиво, ведущих праздные разговоры. Все деловиты и очень организованны. Это касается и учебы, и занятий спортом, и личной жизни. Я даже позавидовал этой четкости во всем. У меня был студент, уже зрелый человек, который до поступления в аспирантуру был собственником газеты. Но еще до начала учебы решил продать ее. Я все допытывался у него, почему он так поступил. Оказалось, что он не хотел совмещать два дела. Обучение в университете для него выглядело предпочтительнее и перспективнее для будущей жизни. А другой мой студент как-то сказал мне на лекции: «Вы задавали прочитать 70 страниц книги, я прочитал 65, а пять лишь просмотрел. Это ничего?» Честно говоря, я даже не знал, что ответить. Наши-то студенты чаще всего прочитают лишь пять страниц и будут считать, что этого достаточно. И все же, с российскими студентами уж точно не соскучишься, особенно с журналистами! Они проще смотрят на жизнь и очень находчивы в трудных ситуациях, которые, возможно, американцев поставили бы в тупик.

— Когда собираешься за границу, то черпаешь представления о других странах из книг, газет, телевидения. В результате возникают некие стереотипы. О чем вы думали перед поездкой за океан? Что-то поменялось после нее?
— До нынешней поездки мне казалось, что есть несколько элитных вузов — Гарвард, Стэнфорд, столичный университет Джоржа Вашингтона, Колумбийский в Нью-Йорке и ряд других, а большая часть университетов предлагают не бог весть какой уровень образования. Но увидел иное. Да, все университеты разнятся по уровню преподавания, научной работы, но здесь нет «столичной концентрации ума», традиционно существующей в России. Вашингтон на фоне других американских городов не является приоритетным в области экономики, безопасности и т.д., жизнь в одних городах, по сути, мало чем отличается от жизни в других местах. В США сложилась большая когорта сильных провинциальных университетов, одним из которых является тот, где мне довелось преподавать. Здесь находятся известные на всю страну школы медицины и химии. И Школа журналистики и массовых коммуникаций входит в число наиболее престижных. На журфаке отличные условия для работы и учебы, его выпускники высоко котируются в профессиональной среде.

— Мы часто обсуждаем: чему учить на факультете журналистики. Ведь сама эта профессия требует многих знаний, общей и профессиональной культуры. А как там?
— Меня по-хорошему удивило разумное сочетание теории и практики. Я бывал на занятиях у своих коллег. Многие из них скрупулезно разбирают технологию сбора и изложения журналистского материала. По-моему, это неплохо для овладения профессией. В повседневной жизни журналист за определенный, нередко ограниченный период времени должен создать кусок текста, который пойдет в эфир, печать и так далее. Он не литератор, но должен хорошо знать, как лучше выразить мысль, иметь представления о композиции заметки или статьи, уметь задавать грамотные вопросы собеседнику....

— Значит ли это, что в США учат лучше, чем у нас?
— Во многом по-разному. В основе нашего журналистского образования лежит общегуманитарный подход, который знакомит студентов с эстетикой, философией, логикой, много внимания уделяется литературе. Американцы — более прагматичные люди. Они считают, что только жесткий тренинг (как писать, с чего начать, что в середине, какой вопрос уместнее задать) подготовит студентов к работе в СМИ. Иногда создается даже впечатление, что студентов-журналистов "натаскивают", забывая о творчестве. Но это не так. Убежден, что творческая лаборатория начинается именно тогда, когда человек овладел базовыми навыками. Сегодня, читая газеты, смотря телевизор, я понимаю, что у многих наших ведущих, журналистов нет элементарных навыков профессии. Отсюда скучные заголовки, несоблюдение «законов жанра». А порой журналисты вообще не хотят думать над дизайновым оформлением своих текстов, перекладывая эту обязанность на ответственного секретаря редакции. В Америке журналисты часто отвечают и за содержание, и за внешний вид материала, сами приходят с предложениями к редактору. Такова традиция, и ей там настойчиво учат.

— Все сказанное выглядит вполне разумным. Почему же в наших редакциях по-другому?
— Нельзя говорить, что наши журналисты работают хуже, просто — иначе. Но вот чего зачастую не хватает, так это общей слаженности в работе редакционных коллективов. Отстает профессиональная культура. В Школе журналистики и массовых коммуникаций Университета штата Северная Каролина работает очень много журналистов-практиков, их специально приглашают читать лекции, проводить семинары и не жалеют денег на оплату их труда. Это престижно для Школы и самих журналистов. В ходе занятий со студентами идет активный «разбор полетов». Много времени уделяется практическим навыкам студента в области радио- и тележурналистики. Введены обязательные предметы, но их немного. Подавляющее число курсов — по выбору, в зависимости от интересов самих студентов. В результате часто комплектуются небольшие учебные группы. Богатая страна и богатый вуз могут позволить себе так работать. Удивило меня отсутствие в учебном плане постоянных курсов по истории журналистики. Мой был, пожалуй, исключением из правил. Думается, такой подход сужает профессиональную культуру будущего журналиста. История все-таки дает представление об эволюции нашей профессии, уроках, которые мы можем извлечь для сегодняшнего дня. Можно, конечно, постоянно изобретать велосипед — по части взаимодействия с читателем, поиска маркетинговых приемов воздействия. Но история журналистики в каждой стране накопила немалый опыт в этом отношении.

— В России, чтобы стать журналистом, необходимо отучиться пять лет на факультете журналистики. Правда, многие работают в СМИ, не имея журналистского образования. Как с этим обстоит дело в США?
— Сначала нужно пройти двухгодичный общеобразовательный курс, после чего студент уже в состоянии решить, чему конкретно он хочет учиться. Потом — еще два года, чтобы получить степень бакалавра. Затем поработать год-два и только после этого попытаться продолжить образование в рамках магистратуры. Причем желательно учиться уже в другом университете. Американская система образования нацелена на то, чтобы студенты не засиживались на одном месте. Считается: чем шире кругозор, тем лучше для профессиональной деятельности. Дальше желающие могут продолжать учебу в аспирантуре. Это еще три года. К финишу человек может прийти в возрасте далеко за 30.

— Говорят, американцы мало интересуются жизнью других стран и народов. Чем же тогда объяснить выбор ваших американских студентов в пользу истории российской журналистики?
— Большинство американцев в самом деле не очень волнует, что происходит за пределами их страны. Но интеллектуальная часть общества иная. Те, студенты, которые выбрали мой курс, во многом руководствовались личными профессиональными интересами. Один из них, Дуглас, учится на факультете славянских языков. Интересное совпадение: в свое время ему довелось даже поработать… в Екатеринбурге. Он целый год преподавал английский язык в Уральском государственном университете путей сообщения. Сегодня он очень увлекается историей, политикой и культурой России. Дуглас признался, что после окончания университета хотел бы работать в фирме, организующей обмены специалистами между Россией и США.

— Что еще вам дала программа «Фулбрайт»?
— Для меня эти месяцы стали периодом профессионального и житейского познания. Не только иной страны, но и себя самого. Я много ездил по Америке: выступал с лекциями в ряде университетов, принял участие в научной конференции. Мой повседневный график в США был довольно напряженным. Основное время уходило на лекции, работу в библиотеке, в офисе. Много писал, старался активно заниматься спортом. Часто это были дни сплошного уединения. Представляете: сидишь за письменным столом, вокруг никого, ни одного человека. Кажется, что реальная жизнь протекает где-то вдалеке. Тем не менее эти месяцы стали необычайно творческими в моей жизни. Я смог позволить себе заниматься тем, чем хочу, — научным познанием.

Справка АНН: Стровский Дмитрий Леонидович — доктор наук, профессор, преподаватель факультета журналистики Уральского университета им. А.М. Горького. Автор нескольких книг и полусотни научных статей по истории российской журналистики, стажировался в университетах США, Великобритании и Финляндии.

Average user rating

   (0 голос)